5.
Вот еще день, пуст он и прожит
Стынут горы, стынут реки,
А моя любовь, быть может,
Ждёт меня в двадцать первом веке
Отлежавшись после операции как загнанный волк, в своей норе, я решил опять податься в крепостные, устроиться работать на родной кормилец – комбинат. Отдел кадров, как и многие другие подразделения комбината, после имущественных и материальных разделов, представлял собой как якобы отдельную единицу в решении судеб трудоустройства населения. После тридцати девяти лет, вход на комбинат, будь у человека хоть семь пядей во лбу, был запрещён, а мне как раз было ровно тридцать девять, но я то знаю, что существуют другие измерения в плане взяток и знакомств, где нет проблем. К тому же моя начавшаяся галопирующая трудовая биография, видимо не оставляла никаких надежд, и бесполезно было что либо объяснять, что мне нужны были не гарантии и обещания, а конкретные мной заработанные деньги на свои планы строительства и благоустройства и на жизненные обстоятельства. Видимо огромная бюрократическая машина стала просто отсеивать людей моего возраста, ведь не дай бог, если они, то есть мы оправдаем свои знания и квалификации, соответственно надо за это и платить. Зачем это делать, если рядом ходит молодое пушечное мясо, которым можно закрыть любые дыры расхлябанного и обветшалого производства. Или скажем, а вдруг я имею вредный стаж, или много лет выработки по первой сетке, то получается, что лет через десять надо мне готовить пенсию. Или они выходили из тех соображений, что человек в России после сорока лет становится дерьмом, жизнь которого совсем не обязательно поддерживать лекарствами, больницами, социальным уходом. На мой счёт, мне помогли мои друзья, предложив попробовать устроиться на работу в одну из электроремонтных фирм. Позволю себе оговориться и повториться, что на тот период Магнитогорский металлургический комбинат представлял собой как огромный, разделенный, надкусанный и размазанный пирог. Это означает следующее, что если раньше, в период индустриализации и пятилеток, подразделения комбината только своими силами, а вернее силами своего квалифицированного состава осуществляли свои ремонты и лишь в периоды реконструкций, приглашались сторонние организации. Сейчас, бригады на местах, стали до того малочисленны, что не в состоянии выполнять даже текущие работы и возложенные на них функции, не говоря уже ни о каких ремонтах. Техногенная обстановка давно отслужившего несколько раз свой срок оборудования достигла такого беспредела, что идёшь на работу как на подвиг. В период хаоса и якобы начинающихся капиталистических отношений, очень многие бывшие коммунистические хозяйственники, стали княжить, открывать свои фирмы, ремонтные подразделения. По русски это выглядит так: - огромный и неоправданный штат прислуги и родственников, получающих весьма солидную зарплату, это хороший парк легковых машин, главным образом иномарок, свои дома, коттеджи, дорогие квартиры в пределах и за пределами Магнитки, где вырубаются жалкие лесные полосы, превращая ландшафты и окрестности города в закрытые городки власть имущих. Более того, эта иудейская братия, так называемых слуг народа, в лице здравствующего командного состава цехов, хозяйственников, инженерно – технических работников высшего ранга придумали как выкачивать обратно деньги со своих рабов. Поскольку они тоже как то соприкасаются с производством, находясь на территории комбината в офисах контор, цехов, иногда дыша парами формальдегида, тяжёлых металлов, всевозможной пыли. На территориях отдельных медицинских пунктов и во вновь отстроенных, прямо на территории комбината, появились реабилитационные центры, где они восстанавливают своё здоровье. Прейскурант цен на услуги физиопроцедур, всевозможных кислородных коктейлей, массажа, и даже бань, обескураживают. Идёт, например металлург, со смены пошатываясь, издёрганный до изуверства, надышавшись всякой пакости, ему бы просто посидеть подышать кислородным коктейлем, чтобы восстановить какие ни будь функции, так ведь нет же, семья останется жить впроголодь. Сравнение социальной справедливости выглядит так: если здесь в Швеции, зарплата ведущего инженера – специалиста солидного предприятия, всего, лишь в два, три раза превышает зарплату квалифицированного рабочего, при его доходах в двадцать пять, тридцать, тридцать пять тысяч крон. То в России, скажем на моём металлургическом комбинате, зарплата только мастера, который руководит бригадой или коллективом в десять пятнадцать человек, зашкаливает в пределах от пяти, до десяти раз в сравнении с зарплатой квалифицированного рабочего. Но ведь существуют ещё начальники служб, объединений, цехов, с их многочисленной прислугой, родственными кланами, которые иногда имеют к производству весьма косвенное отношение. Я потом и дальше остановлюсь на примерах социального расслоения и неравенства населения. Но сейчас дело не в этом, дело в том, что эти мерзавцы покусились на самое святое, на нашу радость на наши праздники, такие как день металлурга, день города, сделав вход на стадион имени Ленина платным, я уже не говорю о ценах на угощение и прочие жвачные прелести для населения. Здесь на западе, кушанья, закуски, бесплатные обеды, особенно в христианские праздники, норма жизни, и тебе победная ты моя Россия, есть на чём поучиться и взять урок. Вот, казалось бы, простой пример - празднование Вальпургиевой ночи, оно даже не вмещается в православные и общественные каноны и понятия русской жизни, правда кроме того, что это ночь перед первомайским праздником, тем не менее, здесь это великий праздник. Когда весь Буден потчуется хлебом с колбасой, булочками с сосисками, с майонезом, с кетчупом, сосиски здесь называют – varmkorv – то есть готовые сваренные сосиски, которые тут же можно покоптить на приготовленных грилях и запить соками. И костры, огромные костры, вздымающие свои языки пламени в тёмное небо, отражающиеся в глазах людей, по детски завороженных, очищающей их души стихией. Ну что же, описываю далее ярмарку событий стального сердца России. Когда то в советские времена, комбинат содержал мощную структуру, комсомольскую организацию, структура сохранилась, но вывеска поменялась, сейчас она называется «молодой металлург». Сейчас в неё входят кроме начальствующего отребья самого комбината, директора и сотрудники фирм, работающих с комбинатом, также футбольные и хоккейные команды и на рабочих местах в лице мастеров – штрейкбрехеров. Поэтому все попытки создания объединений народной воли заканчиваются провалами, этим обуславливается и низкая зарплата и беспредел городских обеспечивающих служб. В общем структура организации, полностью готовая к приходу к власти коммунистов, установления диктатуры, и пост –советского крепостного права. И им не важно, совсем, вымрет ли население города или нет, рабов – гастарбайтеров из республик СНГ, или из Китая, они найдут всегда, на расхристанное и латанное сотни раз производство. К тому же, комбинат покрылся сетью раздирающих его организаций, ремонтного, обслуживающего и обеспечивающего плана. Если раньше, скажем на местах выполнялись токарные работы крупных и разного рода деталей металлургии, то сейчас это называется завод «Марс» с перекочевавшим из других цехов оборудованием. Если раньше, в цехах протяжённостью в несколько сотен метров, работали несколько своих ремонтных бригад, электриков, энергетиков, механиков, причём зачастую согласно прикреплённого оборудования, люди знали чем дышит тот или иной агрегат с его возможностями и недостатками. Люди уходили на пенсию, зачастую даже не зная оборудования соседнего цеха, вот что собой представляло рабочий коллектив. Сейчас это представляет собой скопище так называемых « акционерных обществ» с явным душком финальных ремонтных работ. И эта вся вакханалия преступных попустительств и откровенного безразличия на фоне давно уже отсутствующего своего природного сырья – железной руды. Главой комбината поставили мягкого пушистого и удобного всем человека, которого убедить в чём то, согласно веянием времени под маркой красивого словца, не составляло особого труда, у него до сих пор отсутствует элементарное мужество в принятии решений, уже дважды приглашая руководителя государства нажать якобы символическую кнопку, очередного утопического проекта. Окружив себя кланами башкир, татар, бывших хозяйственников – холопов ельцинской номенклатуры, которые просто разорвали комбинат на сферы интересов. Вы никогда не видели или хотя бы, не слышали, как проходят утренние заседания начальствующего состава комбината? Как видавших виды производственников кроет троекратным русским матом пригретый Бражниковым татарин. Какой невообразимый гвалт стоит из оскорблений, и угроз и согласитесь после таких встреч, цепная реакция на рабочие коллективы, обслуживающие и без того жалкое оборудование. Всё это ради того, чтобы засияли новые лужайки с дорогим убранством вилл, домов, коттеджей в стороне от хаоса многоэтажных кварталов. Мой народ погубило холуйство, умело подхваченное большевиками, недосказанность и трусость. Трудно, по настоящему трудно, а скорее даже и не возможно нормально жить в такой стране, где не осуждён и не сломлен старый режим, где отраслями экономики и предприятиями с умелой подачей руки, командуют «петрушки», или потомки комиссаров. Обокрав население моего города, они по дешёвой цене, скупили все акции у пенсионеров, и у работающих людей, предварительно пригрозив им административными взысканиями, или просто душевно объясняя им, что эти акции у вас просто пропадут.
Но это было немного впереди, сейчас я описываю свою трудовую деятельность на пороге двадцать первого века. Организация, в которой мне предстояло работать, вернее её контингент работающих людей, располагался в прокатных цехах и в огнеупорном производстве, обслуживающих и ведущих монтаж электрооборудования на домнах, в мартеновском и коксохимическом производствах. Три бригады общей численностью, где то двадцать человек, трудились на стройках, реконструкциях и ремонтах оборудования цехов, зачастую в авральном, бешенном, режиме, захватывая выходные дни и ночное время суток. Часто увлекшись работой, меняя мозги коммутации, или на своём пупе устанавливая тяжёлое оборудования, как то было и невдомёк, думать об условиях работы, окружающей среде. Всем доставалось одинаково, хватая полной грудью и за шиворот колосниковую пыль, пары свинца, формальдегида, сульфидного газа, серы и прочих ароматов, с примерно одинаковой заработной платой, в пять, шесть, семь тысяч рублей. Мне посчастливилось участвовать в строительстве второй домны, делая монтаж оборудования на колосниках. Короче от самой верхней точки домны, откуда виден величественный пейзаж огромного государства в государстве, с низвергающим из себя дымами, парами, огнями, до низкой её части, подбункерных помещений. Мы назвали её « комсомольской домной», потому, что работала в основном молодёжь, ребята чувствовали мою силу, одобряя это, я как то пожаловался на свои швы в боку, да потом понял, что не ко времени, да не к месту, ладно уж, что будет. Всё происходит как в большом муравейнике: - сварочные и строительные работы вверху, внизу, натянутые троса лебёдок, строительные леса, десятки команд и распоряжений орущих людей в унисон гула и скрежета работающей рядом, соседней первой домны, с постоянной колосниковой пылью на зубах, лице и застиранной до дыр спецовке. Наверное, с точки зрения простого обывателя, писателей, поэтов, воспетые ими стройки Магнитки выглядят более чем грандиозно, где интеллект соседствует с грубой тяговой человеческой силой с до потопными механизмами. Очевидно, что наши писатели и не подозревали о бестолковом управления, восхищаясь масштабом грандиозных строек Магнитки. А с точки зрения западного наблюдателя это всего лишь Вавилон, вавилонское столпотворение к тому же понукаемых рабов. Как то мы находились на верху, делали монтаж электрооборудования на ферме мостового крана, я видел, как один из рабочих залез на вершину свода, и пытается освободить трос, продетый сквозь скобу. Держась одной рукой за выступ, неровность свода, другой рукой откручивает палец скобы, вдруг скоба срывается с огромной высоты и попадает в каску бригадира монтажников. Как грецкий орех каска разламывается пополам, в общем гуле и хаосе, неслышно не крика, не стонов, но видно, что этому человеку очень больно, он сучит ногами, приподнимается, падает опять, казалось бы, остановите работу, вынесите человека из опасной зоны. Так нет же, наверное, с полчаса прошло времени, прежде чем приехали санитары, пробравшись к нему как через поле боя, а человек лежал в дыму, в пыли, в грязи, в окружении склонившихся над ним двух, трёх сослуживцев. Мне хочется подчеркнуть, что каждый раз в результате гигантомании руководства комбината, на стройках, реконструкциях и ремонтах в цехах комбината, гибнут, получают увечья люди, и всё сходит с рук, причём мерзко и безнаказанно. А о технической стороне вообще нет речи, вот казалось бы простой пример из своих обязанностей, как центровка двигателя. Дело в том, что каждому типу редуктора, соответствует свой тип двигателя и наоборот. Казалось бы, разработай жёсткую систему порядка, где на одной станине с проверенными до микрона располагаются отверстия с резьбой для крепления редуктора и двигателя. Так нет же, в результате выхода из строя одного из механизмов, например: заклинило редуктор, или сгорел двигатель, в результате демонтажа одного из них или зачастую только двигателя, приходит такое извините меня, дерьмо с разночтением параметров креплений, высоты и размеров полумуфт. В результате, постановка двигателя превращается в ритуал, с привлечением сварочных работ, зачастую с ломами, кувалдой и целого семейства прокладок, различной толщины и размеров, в зависимости от размеров самого двигателя. Эта система давно уже есть, она существует в системах вентиляции, бесперебойного водоснабжения и других. В результате, стоит электрик с высшим разрядом и тратит время на ерунду, спрашивается? Чем занимались, причём несколько десятилетий, целые плеяды инженеров и хозяйственников на предприятиях России. Как то, работая на ремонте в четвёртом листопрокатном цехе нашего комбината, я обратил внимание на огромный редукторный агрегат; «Боже мой, что это?»- спросил я. Мне объяснили, что это паровой двигатель 1916 года выпуска. « И что, он ещё работает?» - спросил я. Мне ответили, что да и вполне успешно. Далее о себе. Как то само собой получилось, что на работу я стал выезжать на своей «Оке», потому что постоянные задержки на работе, бесконечные авралы, ремонты, выматывали, и поздно вечером добраться до дома, что называется на перекладных, сначала на трамвае, потом на автобусе, было проблемой. Это в Швеции транспорт ходит чётко, согласно расписания, в России нет, можно весь вечер простоять на остановке и никуда не уехать, а потом плюнуть на всё и всё же отправиться в путь но на своём одиннадцатом номере, выражаясь иносказательно, то есть на своих двоих. Но поскольку с пятой проходной, до моего Цементного посёлка, путь весьма не близкий, я решил больше никогда не рисковать. Как то раз, выехав после смены домой, и едва доехав до начала моста центрального перехода, у меня заглохла машина, стрелка прибора честно показывала ноль. Что за наваждение? Вроде заправлялся вчера, выезжал утром со двора, все было нормально, и тут такой конфуз. Я понял, что у меня на стоянке слили весь бензин. Делать было нечего, никто из проезжающих мимо машин мне не помог в этом, а настанет ночь, разберут мою «кормилицу» по винтикам. Я совсем было пал духом, но о чудо! На другой стороне трамвайной линии, я увидел силуэт одинокой женщины, при подходе поближе, женщина на вид оказалась старше меня, где то в возрасте «зимней вишни». Я начал: «Будьте так добры сударыня, покараульте, пожалуйста, моего «Россенанта», пока я съезжу за бензином», она рассмеялась и согласилась. После некоторого замешательства, я продолжил: «Видите ли, я сегодня достаточно потратился на бегах, не найдётся ли у вас немного мелочи мне на дорогу и на бензин?» Тут она вообще расхохоталась. Я взял деньги, нашёл в багажнике несколько пустых бутылок, и отправился на ближайшую заправку за бензином, по дороге подумал: «Есть контакт, ну а что, пусть женщина немного старше меня, может и ума у неё побольше, а я ведь так устал держать всё под контролем, дом, готовка, стирка, огород, машина, работа, стройка. Я так спешил, уж я так спешил, что напором из - под пластиковых бутылок, несколько раз окатил себя бензином. Я сел в трамвай, пассажиры стали шарахаться от меня, как от цистерны. Доехав до машины, я заправился и сказал буквально следующее: «Сейчас мы поедем ко мне домой, будьте уверены, я с вами рассчитаюсь, потом поедем, я дозаправлюсь и довезу вас до дома, только ради Бога по дороге не курите, да кстати как вас зовут?» «Валя»- сказала она: «А я и не курю» - и рассмеялась опять. Подумать только у нас с вами одинаковые привычки! Так весело я её домчал до дома, и потекло, потом у нас с ней и поехало всё в самом лучшем виде. У неё была точно такая же, как у меня машина «Ока», только более тёмно зелёного цвета, и я как настоящий джентльмен уступил ей место в гараже, а сам, выгнал свою страдалицу под дождь, мороз и снег, укрыв брезентом, а сами катались на её машине. Она жила далеко, в новых южных районах города, у неё была прекрасная большая квартира и две едва вступившие во взрослую жизнь дочери, и по ней иногда было видно, что ей всё же достаётся от их капризов и ранней взрослости. Но я там бывал не часто, всё как - то проездом, да на ненадолго, потому, что боялся, что могут обворовать мой дом, и если случалось заночевать, как то ненароком, то поутру, я пулей летел в родные пенаты. Мне нравилось, и так тепло становилось на душе, что дом её матери, находится на моём старом квартале, прямо рядом с моим бывшим домом, где я мог наблюдать бывших подростков, которые уже завели свои семьи, знакомые качели, песочницы, где, когда то играла моя маленькая дочка, знакомых соседей. И, конечно же, до боли знакомый мне родной подъезд, на пороге которого мои родители встречали нас с хлебом, солью после Загса, поглазеть на нашу свадьбу, помню, собралась вся округа. Валя работала в конторе, на новом, каком то, хитром предприятии, название которого я уже не помню, при въезде на Центральный переход с левого берега, на насыпной дамбе, у реки Урал. Я иногда заезжал к ней после работы, и мы вместе ехали в нашу избушку. Мне даже захотелось устроиться к ней на работу, так сказать поближе к милой и я даже как то захватил с собой свои документы. Просмотрев сначала мои дипломы, и выписку из трудовой книжки, я услышал весьма внятное одобрение в свой адрес, но после просмотра моего военного билета, её начальник, почему - то осёкся, пробурчав, что на ближайшее время вакансий нет. Это потом, через определённое время я понял, что в моём военном билете, его смутила колонка «группа учёта», внизу которой красовалась надпись –ФСБ - . И так же, через несколько лет, эта надпись мне сослужит хорошую службу. Но я всё равно, также, был всегда, доброжелательно встречаем в конторе, где меня всегда угощали чаем, кофе, и всякими вкусностями. Эта женщина, как бы уводила меня от замшелого мира одиночества, нужды, беспричинного пьянства, как бы представляя меня своему окружению, состоящему из друзей, просто знакомых, возможно бывших любовников, которые занимали далеко не рядовые посты в нашей демидовской глубинке. Она ничего не требовала взамен, что наоборот заставляло работать мой мозг при моём далеко не избалованном вниманием теле. Она занималась спортом, ходила на лыжах, вытаскивала меня на волейбольные игры со своими друзьями, застолья, праздники, проводились шумно и весело. Внешне всё было хорошо, если бы не мой заштопанный бок, который напоминал о себе после натруженных смен, что заставляло меня просто иногда слечь, отказавшись от очередной поездки на волейбол. В наступившем двадцать второго декабря – День энергетика, и моём празднике, её организация сняла небольшой ресторан, где столы ломились от явств и кушаний, хорошего вина и дорогой качественной водки. В столь знаменательный день, я с превеликим удовольствием выразил желание сыграть в образе доброго дедушки Мороза. Меня снарядили в импровизированный костюм, с бородой, пимами, посохом, в котором как тогда, раньше, в далёком Приморье, я пел песни, проговаривая заученные заранее оранжировки, отплясывая для детей. Здесь же в ресторане, сыпались шутки, анекдоты, смех, из своего волшебного мешка, я доставал подарки – документы на бытовую технику, денежные призы. Взрослые дяди и тёти радовались как дети, хлопая мне в ладоши, наливали мне чарочку за чарочкой. Моей разлюбезной пассии, не знаю, почему то достался видеомагнитофон. Каюсь, грешен, поскольку сатанинский соблазн велик, иногда тёмными зимними вечерами, просматривали всё - таки с ней непотребные фильмы. Настала пора встречи Нового года, здесь на западе, с таким же воодушевлением и радостью встречают и рождество и Новый год, но мы ещё прихватываем и Старый новый год, для западного обывателя это крайне не понятно, наверное, также как и для нас Хеллоуин или празднование Вальпургиевой ночи. В недалёкой от Магнитогорска стороне, в горах Башкирии, расположено чудное альпийское местечко, называемое «Абзаково», где лыжные трассы, перемежаются с горнолыжными спусками, с даже оборудованными подъёмниками, на горнолыжных спусках. И вот тридцать первого декабря, под самый Новый год, мы благополучно причалили к одному из райских уголков отдыха, в машине она везла своё снаряжение, а на верху, были закреплены её горные лыжи. Помню было тепло, хотя снега выпало много, температура была где то около ноля и ужасно хотелось пусть не большого русского морозца. Я всё равно оделся тепло, что называется «как в лес», на мне был цигейковый полушубок, ещё прихватил с собой пару тёплых свитеров, так как полагал, что встреча Нового года будет приближённая к природным условиям, как в далёкой юности, изба с примитивной печкой, костёр в лесу, водка, подогретые полуфабрикаты Но каково же было моё изумление, когда пройдя через шлагбаум охраны, мы оказались как в сказке, всюду простирался красивый ландшафт из раскинувшихся, сделанных под старину русских домиков, изб, к которым вели ухоженные дорожки, тропинки. Тропинки змеились, поднимаясь то к скалам, к взгромоздившимся на них коттеджам, то опускались вниз к русским избам, лыжным трассам, а совсем не далеко, у самой горы с горнолыжным спуском, красовалась гостиница. Мы подошли к большой двухэтажной избе, оборудованной всеми удобствами, то есть в доме была кухня с электроплитой, душевая и ванная комнаты, туалет, огромный зал с дубовым столом, мягкой мебелью, телевидением, на втором этаже располагалась спальня. Нас довольно таки тепло встретили, во всяком случае, её это точно, ко мне же отнеслись просто как к очередному её «прессу» или любовнику. Ни кто даже не пытался со мной заговорить, увлечь каким ни будь занятием, натянутость и нервозность к обстановке добавляли дети, подростки нескольких семей, снующие по дому взад, вперёд, вверх, вниз, сорящие попкорном, и обёртками от сладостей. Всё мне говорило о том, что я здесь лишний, неулыбчивые женщины на кухне, готовящие закуски и не как не отвечающие на мои шутки, угрюмые мужчины, которые вели свои корпоративные разговоры, иногда выходящие из дома, чтобы покататься с горочки. Очень скоро я понял, что нахожусь среди окружения, близкого к высшему сословию комбината, всё говорило о кричащей дороговизне одежды, лыжного снаряжения, особенно детей, у которых стоимость лыжного вида обмундирования, превышала мою заработную плату. Особенно ошеломлял прейскурант цен на услуги, лыжи на прокат, на час – 100 рублей, инструктор для обучения по горнолыжному спуску, на час – 100 рублей, подняться на вершину на подъёмнике и спуститься с неё – 100 рублей. Напрашивается вопрос? Что можно почувствовать за час? Поэтому вся моя пролетарская сущность противилась разнузданной дороговизне и вакханалии, моя подруга хоть и предлагала мне свои деньги, но я наотрез отказался съехать с горы. Настала пора встречи Нового года, огромный дубовый стол, по царски ломился от праздничных закусок и блюд невиданной роскоши. Дорогое вино и спиртное разных сортов отражали свет позументами своего стекла. Ко мне подошла Валя, и тихонько предложила мне сыграть роль деда Мороза, но я отказался, сославшись на отсутствие настроения. На самом деле, в тот момент я подумал, но не сказал ей об этом, что эти люди в состоянии купить себе любую сказку, и что неужели ради этого я сюда приглашен. Упрашивать мягко и по кошачьи она не умела, да и не хотела этого делать в кругу своих друзей, роль деда Мороза исполнил её друг, а она нарядилась в снегурочку, но мне это было уже не интересно. Наглотавшись водки, и отведав всякой снеди, я ждал наступления Нового года и танцев, чтобы комочки съеденного во мне умялись. Но вот долгожданное действо настаёт, бой курантов заглушает звон бокалов и наоборот, шампанское рекой, мы выбегаем на улицу, хлопушки, петарды, салюты обнимаемся, забыв про сословия, поздравляем, друг друга, поздравляем с Новым годом, наступившим Новым веком и Новым тысячелетием. И тут в танцах я выдаю свой концерт, потому, что иной раз, язык телодвижений говорит о человеке гораздо большее, чем скупые заученные фразы. И вот со мной танцуют жёны крупных промышленных бонз, сами бонзы приглашают на рюмочку, на разговор. На следующий день, немного погуляв по лесу перед этим, я уехал домой, не прельстило мне там как то оставаться, потому что, разница в суждениях, во взглядах на жизнь, манерах поведения, разительно отличалась от моей рабочей, закомплексованой сущности. В частности, они могли позволить себе, после каждого очередного спуска с горы, осушить бутылочку шампанского, благо, что в конце гостиной стояли целые ящики с этим пойлом, это всё равно, что для простолюдина газированная вода, кока – кола, на худой конец, пусть ящики с пивом, но не как с дорогущим шампанским. Боже мой, как я отстал, в каком измерении живу я и живут эти люди? Второго января мне предстояло идти на работу, моя подруга всё - таки протолкнула меня в омут своих связей, мы заливали фундамент для стана продольной резки листа в пятом листопрокатном цехе. Руководителем этой строительной организации был кавказец, у которого я работал по десять, двенадцать часов в день, захватывая выходные, праздники, по колено в бетоне, обеспечивая светом и помощью. Вот где есть поразмыслить и поработать русским профсоюзам и правозащитным организациям, потому что зачастую приходится работать в голоде, в холоде, без надлежащей спецовке, со своими инструментами и почти за спасибо. Здесь в Швеции, кроме бесплатного кофе на самих предприятиях, так и за пределами них существуют разного сорта обеденные шведские столы, весьма доступные для всех групп населения, в отличие от нашей голодной России, где ассортимент подаваемых блюд, регламентирован весом и ценой. Господи, что же я всё о животе, теперь о былом и вечном. Что меня с подвигло вспомнить этот случай? Когда я оказался здесь в плену шведской тайги, то уж больно , кольнула моё русское сердце, схожесть деревянных построек здесь в Швеции и горнолыжного курорта там, далеко в башкирской Швейцарии, в местечке «Абзаково». А главное отсутствие заборов, шлагбаумов, охраны, что весьма располагает к доступности, приветливости и вполне обыденной красоте этих людей. Есть такая примета, про Рождество не знаю, но хотите верьте, хотите нет, что празднование Нового года желательно у себя дома и в кругу своей семьи, если этого не происходит, то в течении года, грядут какие либо изменения или в негативную сторону или в позитивную. А тут ну надо же, три праздника в одном флаконе, для меня казалось бы уж совсем домоседа, с непочатым краем работ, как на барском дворе, да моим непотопляемым роком, что завис над моими годами как фрегат с парусами, потому, что прослушивание музыки, требует наличие, хоть какого ни будь домашнего комфорта. Хорошо ли это, плохо ли, не знаю, да только вот нравится мне рок – музыка и по сей день, есть в ней какой - то необъяснимый кураж, в отличие от попсы. Как то ещё в конце прошлого века, издёрганный операциями и недугом, я чисто случайно включил телевизор и обомлел, там показывали отрывок из какой - то новой, не слышанной мной раннее группы. Молодая красивая женщина, голосом своего ослепительно классического оперного вокала, так исполняла не слышанные раннее рок – композиции, что буквально меня пригвоздило к месту, помню как, вся моя растительность на теле встала дыбом. После этого, я не мог нормально ни есть, ни спать, и название группы толком не смог прочитать и запомнить, сколько бы я не спрашивал в музыкальных отделах магазинов, у друзей, никто не знал названия этой группы. Но лишь чисто случайно, через определённое время, встретив старого знакомого, который открыл свой бизнес музыкальной продукции, у нас на Магнитогорском арбате, я узнал. что это финская группа Nightwish. Позитивный заряд энергии какого то нового стиля рока, в сочетании с классикой, до сих пор приводит в трепет мою усталую душу, где - то глубоко бередя струны подсознания и я бы сказал нового мира. Одно ясно, что удалось сопоставить несопоставимое, вот она, новая эра совершенства музыки, перед создателями которой можно что называется сорвать с себя шапку, раскланиваясь в реверансе. Под менестрельные мотивы песен Тарьи Турунен, я понял, что где то далеко в туманной дымке мироздания, всё таки существует сладкоголосый мир зовущих сирен, в окружении скандинавских мифов, легенд, сказаний. Тексты песен я не понимал, и плохо понимаю сейчас, но я чувствую их сердцем, своим русским сердцем, как у ребёнка, открытым и податливым на прекрасное. А пока, здравствуй двадцать первый век! Что ты готовишь нам? Забвение или рай на весь свой век?
© Максим Прозов (Maxim Prozov)
Опубликовано с любезного разрешения автора
В Стокгольме:
08:49 24 января 2026 г.
